Эта страна дала мне всё

И не только Россия, но и Север, подчёркивает наш герой. Именно поэтому Агаев Джаваншир Агарази оглы, несмотря на непризывной возраст, отправился на СВО.

Большая Родина

Он родился в Азербайджанской ССР, в небольшом горном селе Дамбалов района Масаллы, что находится прямо на границе с Ираном. Семья Джаваншира Агаева большая — 11 детей: три девочки, восемь мальчиков. Герой смеётся, рос непослушным ребёнком, даже среднее профессиональное училище не закончил, прогуливал всё время. Решил пойти в армию и сам заявился в призывники. Отслужил в Самарской области в инженерных войсках. А после — развал Советского Союза и попытки найти себя на осколках огромной рушащейся страны. Благодаря знакомым узнал о далёком и, как потом оказалось, тёплом и уютном городе за 69–й параллелью.

– Я приехал в Норильск 12 мая 1992 года, — вспоминает Джаваншир. — Через месяц устроился бетонщиком на строительно–монтажный участок «Норильскстроя». Отработал четыре года, а после сокращения предприятия стал слесарем–ремонтником в «Норильскникельремонте», где и трудился до самой пенсии.

Прожив и проработав на Севере 27 лет, наш герой попробовал вернуться на историческую родину. Но оказалось, что за это время он настолько привык к России, что стал чувствовать себя её частью, и опять приехал сюда. Среди разных территорий самой большой страны в мире он снова выбрал Север. Его новое место жительства — город Нерюнгри в Якутии. Но и о Норильске Агаев не забыл, до сих пор вспоминает только добрым словом.

– 24 февраля 2022 года наш президент объявил о начале специальной военной операции — я сразу понял: надо идти, — рассказывает ветеран СВО. – Причин можно назвать много. Мой дедушка Маликов Мехди Якуб оглы боролся с фашизмом во время Великой Отечественной войны. Пропал без вести, моя мама до сих пор ждёт весточки о его судьбе. Старший брат — профессиональный военный. Но главное, я патриот. Россия для меня на первом месте. По сути, взрастила 20–летнего пацана, который метался по жизни. Подарила дом, работу, позволила вырастить детей и помогать родственникам. Я не терплю, если слышу, что кто–то плохо отзывается о стране. Россию не обижайте, это очень хорошая страна, с богатой историей, доброй душой. Я люблю нашу страну, поэтому не мог остаться в стороне. 10 марта 2022 года, собрав все документы, сразу после ночной смены я пошёл в военкомат. Там глянули на меня — а мне 52 года. Если помните, в начале СВО контракт заключали с людьми только до 50 лет. Вот и меня сразу не взяли, записали в резерв. Но я не сдался: нашёл в интернете данные и стал писать в Министерство обороны. Два обращения отправил с просьбой взять меня на спецоперацию. Многие говорили: «Что ты в таком возрасте там будешь делать?» Я объяснял, что, если в штурмовики не подойду, просто буду помогать, у меня же строительные и ремонтные специальности имеются. Даже от норильского военкомата просился. Звонил в ведомство каждую неделю, женщины в военкомате Нерюнгри уже по голосу меня узнавали. А осенью 2022 года вышел указ, отменяющий предельный возрастной ценз для добровольцев. Тогда я написал повторное заявление, прошёл медкомиссию, собеседование. Какое–то время мне не верили, что мной движут личные убеждения. Попросили справки о доходах. А у меня производственная пенсия 30 тысяч рублей плюс зарплата — в общей сложности примерно 200 тысяч в месяц. Тогда–то все и осознали, что я не ради денег иду на СВО. Один человек в военкомате мне даже сказал: «Иди, но, пожалуйста, без медали не возвращайся».

Мои хранители

Возрастных добровольцев из Якутии отправили во Владивосток в 155–ю десантно–штурмовую бригаду. Джаваншира Агаева определили в разведгруппу, начались тренировки. После была сортировка в Таганроге и небольшая остановка в Омске. Там произошёл интересный случай, рассказывает герой.

– В нашей группе все мужики были русскими, один я азербайджанец. Вечером пошли в магазин купить еды. Понятно, что мы все при форме, внимание привлекаем. Продавщица поинтересовалась, кто мы, откуда и куда. Сослуживцы объяснили, что едем на СВО. Она так расчувствовалась, что сняла с себя медальон и подарила мне. Мужики удивились, почему именно на мою шею она подарок повесила. Женщина рассмеялась: «Вас, русских, много, а он один здесь такой». Этот медальон прошёл со мной через все бои и до сих пор у меня хранится. А с той продавщицей мы общаемся, переписываемся.

Первые серьёзные бои у Джаваншира Агаева произошли в ДНР на Угледарском направлении. Только за март бойцы четыре раза штурмовали город, брали позиции, но откатывались назад.

– У них там две шахты находятся, — объясняет боец. — Они в них несколько лет укреплялись, так что оборона мощная. Когда мы стояли, наши военные обкладывали их разными снарядами, но пробить так и не удалось. Впрочем, сейчас у российской армии в распоряжении именно планирующие ФАБ разного веса имеются. Думаю, эти подземелья ими вскрывать и будут, когда время придёт. А тогда перед штурмом Угледара мы усердно готовились. У нас, стариков, всё равно есть небольшая скидка. Во время боя командиры вперёд ставят молодёжь — они пошустрее будут, что тут скажешь. Возрастные идут за ними, прикрывают ребят со всех сторон, помогают, чем могут. Это везде так.

Первую награду уже 54–летний солдат получил за ночную разведку и за то, что сорвал прорыв диверсионно–разведывательной группы врага.

– Несколько ночей подряд нас с напарником отправляли на дежурство, — делится Джаваншир Агаев. — В один из таких выходов в лесополку мой сослуживец начал шёпотом ругаться — засёк диверсантов. Смотрю в бинокль ночного видения: действительно, подъехала машина скорой помощи, оттуда 13 человек в полной боевой готовности выпрыгивают. В такие моменты жутко становится — я вижу чёртову дюжину людей, а кажется, что их 33. Давай нашим по рации сообщать, что враг приближается, а нам никто не отвечает. Что делать, приготовились вдвоём бой давать, связь отключили. Честно, страшно было, у меня даже ноги отнялись. Через час наши на подмогу пришли, приняли бой. И действительно, оказалось, что за этой ДРГ ещё военные были — всего 350 человек. Мы выстояли, наши ребятки даже двух языков взяли, остальных врагов уничтожили. После в расположение командиры приезжали, всех поздравляли. Нас с напарником представили к медали «За отвагу». Сейчас она где–то во Владивостоке, надеюсь, скоро пришлют.

А потом случился тот самый бой, который у каждого бойца бывает. Когда всё на кону, когда принимаешь самые важные решения, когда с собой борешься — жить или умереть.

– Утром, часов в девять, подняли всё наше расположение и забросили под деревню Никольское в четырёх километрах от Угледара, — вспоминает боец. — 270 человек разбили по взводам. В моём 13 человек было. Ещё на продвижении мы потеряли восемь своих ребят, включая командира, — снаряд прилетел. Примерно в двух километрах от Угледара нашу пятёрку взяли в окружение. По нам работал снайпер и куча дронов со сбросами. Погибать, конечно, никто не собирался, но на всякий случай мы друг с другом попрощались. Начнём прорываться к своим. Кто выберется, тот выберется — за всех рады будем. Уже после всего случившегося я узнал, что двое попали в плен, двое погибли. А в тот момент я всё время думал, что в плен не пойду. Ту самую гранату, для себя, приберёг. Лежала в кармане, недалеко от сердца, хотя туда запрещено класть, потому что снайпер может сработать по ней. Когда всё–таки начал вырываться из окружения, меня засёк дрон, стал сбрасывать ВОГи — осколочные боеприпасы. Все бойцы знают, в этот момент нельзя стоять на месте, нужно бегать и уворачиваться. Так я отскочил от трёх сбросов. Но, как назло, в этот день выпал снег, и я поскользнулся. Четвёртый заряд упал рядом со мной. Посекло сильно, но я смог пробежать 20 метров до блиндажа, спрятался. Осмотрел себя: правая нога вся в осколках, левое колено повреждено. Сам оказал себе помощь. Сил уже совсем не осталось, так что я уснул. Проснулся ночью, вылез наружу, а ночи на Донбассе не просто тёмные, там на расстоянии вытянутой руки ничего не видать. Понял: надо двигаться к своим. Но как сориентироваться в кромешной тьме? Мне повезло, вражеские расчёты ночами били по российским позициям, были яркие всполохи. Понял: надо ползти туда. Идти не мог — ноги отказали, так что по–пластунски карабкался всю ночь. Сам удивлён, как ни на одну мину не попал, — чудо какое–то. Понятно, двигался медленно, так что мой путь длился аж три ночи. Днём не передвигался: либо прятался, либо притворялся мёртвым, потому что вражеские «птички» летали и выискивали жертву. Под утро четвёртого дня выполз к своим, смог только произнести пароль, потом даже речь пропала. Меня сразу обкололи обезболивающими и на старой «Волге» вывезли из красной зоны. Очнулся в Ростове. Там сообщили, что уже причислили меня к пропавшим без вести. А потом сказали, что приставят к награде.

Семейное дело

После попадания под снаряд в теле Джаваншира засело 90 осколков. Часть из них уже вытащили, 68 ещё остаются при нём: три штуки крепко сидят в стопе, это сильно мешает ходить; 55 застряли в левой голени, из–за этого время от времени ноги не работают. Сейчас он ждёт очередную операцию. А ещё Джаванширу часто снятся кошмары, в которых он видит погибших сослуживцев: друга–грузина, который умер прямо у него на руках, и молодого русского парнишку. Ещё наш герой скорбит о своём племяннике Эльнуре Мирзоеве, которого призвали из Норильска. Молодой боец погиб под миномётным огнём в станице Луганской. Когда Джаваншир Агаев узнал о гибели племянника, он как раз находился недалеко от того места. Даже просил командира дать ему координаты участка, где погибли бойцы. Разведчик хотел самостоятельно ночью пробраться на вражескую территорию, чтобы вытащить оттуда тела. Но его срочно перебросили под Угледар. Тело 20–летнего Эльнура Мирзоева вернули семье только через полгода, когда российские войска освободили эту территорию.

Из семьи Агаевых на СВО отправились больше 10 человек. 13 мая туда же поедет сын нашего героя Эльвин, кстати родившийся в Норильске. Джаваншир подчёркивает: все они ушли защищать Родину по той же причине, что и он сам.

– Нас так учили, — объясняет ветеран СВО. — Россия не просто территория, где удобно жить, поэтому мы не имеем права отсиживаться в стороне. Мы должны стоять за эту землю горой.

Сейчас Джаваншир проходит лечение, посещает школы, чтобы рассказывать детям о спецоперации. А ещё каждый месяц со своей зарплаты перечисляет по 15 тысяч рублей на помощь бойцам. Говорит: «Хотя бы так помогу нашим ребятам». За время прохождения службы в зоне СВО наш герой удостоен семи наград разной степени. Одна из самых дорогих — это орден Мужества, одна из высших государственных наград страны, вручаемая от имени президента Российской Федерации Владимира Путина, людям, рисковавшим жизнью. Награду присвоили как раз за угледарскую операцию. Орден Агаеву вручил глава Нерюнгринского района. Сегодня Джаваншир — единственный военный из Якутии, получивший эту госнаграду лично, остальные, к сожалению, удостоены её посмертно. В память о невернувшихся ветеран принял участие в президентской программе «Время героев». Сейчас учится в Тольяттинском государственном университете. Хочет принести ещё больше пользы своей стране, которая дала ему всё.

Источник